C егодня у нас в гостях известный эксперт чирлидинга, судья первой категории, ведущий тренер клубов «Скай Волкерс» и «Чирлэнд», постановщик программ, Кам Шомадов.
Игорь Логинов:
Кам, приветствую. Рад, что мы наконец-то сели за этот разговор. Знаешь, изучая биографии наших топ-атлетов и наставников, я часто вижу схожую картину: люди приходят в чир спорт из смежных дисциплин, уже имея за плечами серьезный багаж. Я прекрасно помню, как на всероссийских турнирах прошлых лет технический уровень команд рос буквально на глазах, и этот скачок обеспечивали именно те, кто умел думать на площадке, анализировать каждое движение. Твой бэкграунд — первый взрослый разряд по баскетболу, амплуа разводящего, где секунда промедления стоит победы, а затем классический тренажерный зал. Это ведь идеальная школа для понимания пространственной геометрии игры и чистой физической силы. И вдруг на первом курсе ГУУ происходит крутой разворот в сторону чирлидинга, да еще и через КВН. Расскажи, как эта гремучая смесь спортивной злости, аналитики разводящего и сценической свободы помогла тебе заложить фундамент? Ведь чирлидинг шестого уровня не прощает поверхностности.
Камал Шомадов:
Приветствую, Игорь. Знаешь, ты абсолютно прав насчет аналитического мышления разводящего в баскетболе. Эта привычка видеть площадку на 360 градусов и просчитывать траектории партнеров невероятно помогла мне в будущем. Мой путь «из детства в сейчас» действительно получился витиеватым, в два предложения его точно не уложить. Спорт со мной всегда, но из-за постоянных переездов и жестких требований к учебе приходилось делать вынужденные паузы. В баскетболе я буквально жил, дорос до первого взрослого разряда, почти выполнил КМС, но учеба оставалась в приоритете. Когда переехали в очередной раз, ребята-одноклассники, профессиональные легкоатлеты, звали меня бегать. Но я бег просто ненавижу! Поэтому выбрал альтернативу — ушел в тренажерный зал, начал целенаправленно тягать веса, формировать мышечный корсет, даже не догадываясь, как это пригодится.
А в чир спорт я пришел по нынешним меркам поздно — на первом курсе университета, причем абсолютно случайно. Знакомый парень предложил попробовать просто для улучшения социальных навыков, коммуникации. Я тогда параллельно играл в КВН в ГУУ, сцена давала определенную раскрепощенность, но не хватало именно командного спортивного адреналина. И мне фантастически повезло: в ГУУ я познакомился с Кириллом Третьяковым, который сейчас успешно тренирует команды «Сенатор» и «Ноунейм». С этого момента, можно сказать, и началась моя бурная, насыщенная жизнь в чире: регулярные изнуряющие тренировки, выезды, сессии, победы и колоссальный опыт. Из КВН я вынес умение держать удар перед публикой, а из штанги и баскетбола — базу для работы в станте. Чирлидинг стал той точкой, где все мои прежние навыки сошлись в идеальной пропорции. Именно с чир-спорта началась моя бурная и очень насыщенная жизнь. Появилось множество поездок, побед и, конечно, ценный опыт. А в итоге я стал тренером, хотя никогда об этом не думал.
Игорь Логинов:
Я часто повторяю своим тренерам и коллегам-руководителям клубов, что характер спортсмена закаляется не в моменты триумфа, а в зоне затяжного кризиса, когда ты раз за разом останавливаешься в шаге от высшей ступени пьедестала. Я помню твои выступления в команде «Action», этот двухлетний стартовый этап, а затем переход в мощный студенческий коллектив «Phoenix» Первого медицинского университета. Но самый драматичный и показательный отрезок — это четыре сезона в станте «Energy» под руководством Рамили. Вы неизменно стояли на подиуме Чемпионата России, брали серебро, бронзу, но золото, необходимое для выполнения норматива мастера спорта, ускользало. Это тяжелейшее психологическое испытание для амбициозного атлета. Многие ломаются, уходят. Как вы справлялись с этим давлением? И как этот опыт в итоге трансформировался в создание легендарного «No Name» вместе с Кириллом Третьяковым, где вы все-таки дожали индустрию и забрали заслуженных Мастеров спорта?
Камал Шомадов:
Эти четыре года в станте «Energy» под руководством Рамили были настоящей проверкой на прочность. Нашей главной, выстраданной целью было звание мастеров спорта. Мы пахали как проклятые, выходили на арену Чемпионата России, выдавали максимум, заезжали в призы, но золото нам никак не покорялось. В ту пору партнерские и групповые станты еще официально входили в программу ЧИПа, конкуренция была сумасшедшая, судейство строжайшее. Знаешь, когда ты в третий раз стоишь на пьедестале и смотришь на верхнюю ступень снизу вверх, внутри происходит серьезный излом. Либо ты принимаешь это как свой потолок и заканчиваешь, либо стискиваешь зубы и перестраиваешь систему работы.
Мы выбрали второй путь. Состоялся наш переход в профессиональную лигу, в команду клуба «Сенатор». А само название «No Name» родилось абсолютно спонтанно. Мы с Кириллом Третьяковым сначала в шутку так назвались на одном из внутренних обсуждений, посмеялись, а в итоге имя прикипело к нам намертво и стало брендом. И карьера в «No Name» сложилась сверхуспешно. Мы пересмотрели подход к деталям, убрали лишние эмоции, включили холодный прагматизм. Пошли чистые, уверенные победы, регулярные призовые места на крупнейших стартах, и мы наконец-то выполнили и заслужили звание мастеров спорта. А в 2021 году наш стант признали «Лучшим стантом года». Это было абсолютное признание того, что четыре года неудач были не зря — они сформировали техническую и ментальную базу, которую уже невозможно было разрушить.
Игорь Логинов:
Кам, сейчас я хочу задать тебе сложный, глубоко профессиональный вопрос, который мы в журнале поднимаем регулярно. Переход от статуса действующего элитного спортсмена к тренерской деятельности — это всегда болезненная перестройка матрицы. Тебе поступило предложение от Клюенковой начать тренировать в ее клубе, ты начинал с мастер-классов по шестому уровню. В перфомансе, где доминирует хореография и пластика, методологически немного проще. В чирлидинге же — тонны технических нюансов, биомеханических векторов, страховочных зон. Ты открыто признаешь, что базу и фундамент в тебя заложила Любовь Львовна, а дальше ты учился у признанных гуру — Виктора Ерошенко, Владимира, Татьяны, Дмитрия и Елены Рубан. Но сегодня индустрия столкнулась с тремя жесткими вызовами, которые ты сам обозначил: отношение к тренеру исключительно как к «услуге», катастрофическое отсутствие специализированных залов с высокими потолками и профессиональными покрытиями, и полное непонимание со стороны родителей, которые видят в чире либо легкий «танцевальный кружок», либо, наоборот, панически боятся травм и забирают детей при первых трудностях. Скажи честно, как практикующий тренер топ-клубов «Скай Волкерс» под руководством Ширшиковой и «Чирлэнд»: мы находимся в системном тупике или это временные болезни роста? Как лично ты борешься с потребительским отношением родителей и инфраструктурным голодом на местах?
Камал Шомадов:
Игорь, спасибо за этот вопрос. О нем нужно кричать, потому что это реальные боли каждого профессионального клуба в России. Когда я только пришел в тренерство, я быстро осознал: уметь крутить элементы самому и уметь разложить этот элемент на безопасные составляющие для семилетнего ребенка — это две абсолютно разные планеты. Чирлидинг технически невероятно сложен.
Я выражаю благодарность Любови Львовне: именно она помогла мне многое осознать и освоить. Можно сказать, я перенял ее методику обучения — базу и фундамент заложила она. Осознавая, что многого еще не понимаю, я начал активно изучать мир чирлидинга и совершенствоваться. Так я познакомился с тем, кого не побоюсь назвать «гуру» чирлидинга — с Виктором Ерошенко. Также стоит отметить Владимира и Татьяну, а также Дмитрия и Елену Рубан.
И сегодня, работая в «Скай Волкерс» у Натальи Ширшиковой и в «Чирлэнде», я ежедневно сталкиваюсь с теми тремя проблемами, о которых ты упомянул.
Первое — «тренер как услуга». Современный капиталистический менталитет воспитал категорию родителей, которые считают: «Я плачу деньги, вы обязаны выдать мне чемпиона, но при этом не смейте повышать голос, требовать жесткой дисциплины или оставлять ребенка на дополнительные отработки». Тренера начинают воспринимать как обслуживающий персонал в фитнес-клубе. Я этот подход пресекаю сразу на берегу. Чирлидинг — это жесткий командный спорт. Если у меня один спортсмен недорабатывает или плюет на дисциплину, под угрозой травмы оказывается весь стант, вся пирамида. Здесь нет места компромиссам.
Отсюда вытекает вторая проблема — восприятие спорта родителями. У них в головах часто полярные картинки. Одни думают, что это американские танцы с помпонами из фильмов, и когда начинаются тяжелые силовые тренировки, акробатика, офп — они удивляются, почему ребенок устает, и теряют мотивацию. Другие, наоборот, увидев падение или сложный выброс, впадают в панику, начинают чрезмерно опекать детей, руша всю психологическую подготовку атлета. Мы обязаны выстраивать жесткий, аргументированный диалог с родителями, объяснять, что безопасность строится через дисциплину и регулярность, а не через пропуски тренировок из-за легкой усталости.
И третье, самое больное — инфраструктура. Нам катастрофически не хватает специализированных площадок. Высота потолков в обычных школьных залах не позволяет безопасно крутить верхние уровни акробатики и хай-пирамиды. Отсутствие профессиональных пружинных покрытий, матов, лонж тормозит рост результатов. Многие клубы вынуждены ютиться в неприспособленных помещениях, платить огромную аренду. Это не тупик, это жесткие реалии, в которых мы учимся выживать и побеждать. Именно поэтому я постоянно смотрю на опыт западных и европейских коллег, напрямую общаюсь со специалистами из Америки. Они помогают мне с тонкостями отработки элементов в условиях, когда у нас нет права на ошибку.
Игорь Логинов:
Ты затронул важнейшую тему — постоянное обучение у американских и европейских специалистов. Как музыкальный продюсер, я постоянно работаю со звуком для стадионов, высчитываю LUFS, подстраиваю темп трека под идеальный тайминг выбросов и пирамид, чтобы программа смотрелась единым монолитом. И я вижу, как спорт усложняется. Ты параллельно развиваешься как судья первой категории. Это дает тебе колоссальное преимущество: ты видишь арену одновременно глазами создателя программы, глазами страхующего тренера и глазами беспристрастного арбитра, оценивающего каждый недокрученный градус. Сейчас, когда правила становятся жестче, а спортсмены сильнее, судить с каждым годом все сложнее. Мой коронный, философский вопрос к тебе, Кам: когда ты сидишь за судейским столом и смотришь на выходящую команду, что для тебя является истинным маркером чемпионского духа? Не по протоколу, не по баллам в чек-листе — а внутренне. Что отличает команду, готовую взойти на Олимп, от просто хорошо натренированного коллектива?
Камал Шомадов:
Сложный вопрос, Игорь. Судейство действительно перевернуло мое восприятие чира. Когда ты стоишь на арене как спортсмен или стоишь в зоне выпуска как тренер, ты эмоционально вовлечен, ты проживаешь каждую секунду. Судейский стол требует абсолютного хладнокровия и отстраненности. Программы стали настолько плотными, скорости такими высокими, что если ты отвлекся на секунду — ты пропустил ошибку или, наоборот, уникальный элемент. Спортсмены стали невероятно сильными физически, техника шагнула далеко вперед.
Но если говорить о внутреннем маркере, который отличает будущих чемпионов еще до первого выброса — это синергия, тотальный фокус и отсутствие страха в глазах. Знаешь, есть команды, которые выходят, и ты видишь: они технически идеальны, как роботы, но они «дробят» программу на отдельные элементы, они зажаты страхом ошибиться. А чемпионская команда выходит как единый, дышащий организм. Они не просто выполняют элементы под музыку — они управляют пространством арены. У них в стантах видна абсолютная, безоговорочная вера друг в друга. База держит флайера так, будто это их собственная жизнь, а флайер взлетает, зная, что его поймают. Это читается в мимике, в уверенных заходах, в том, как команда реагирует на мелкие помарки — они не сыпятся, они мгновенно страхуют друг друга и идут дальше. Вот этот ментальный монолит, подкрепленный безупречной, доведенной до автоматизма базой — это и есть маркер чемпионства. Его невозможно подделать или скрыть.
Игорь Логинов:
Раз уж мы заговорили о восприятии программы арбитрами, давай поднимем тему, о которой тренеры почему-то думают в последнюю очередь. Это музыкальное сопровождение. Как продюсер SMG, я регулярно сталкиваюсь с тем, что команды привозят на турниры треки, «склеенные на коленке»: с грязными переходами, прыгающим темпом и нулевым балансом частот, который на огромной арене превращается в кашу. Но ведь судейский протокол жестко оценивает музыкальность, синхронность и общее впечатление. Как судья, скажи прямо: насколько критичен профессиональный, специализированный микс для итоговой оценки? Замечает ли судейская коллегия разницу, когда трек спродюсирован именно под спортивные стандарты, и может ли плохой звук «убить» даже технически идеальную программу?
Камал Шомадов:
Игорь, плохой звук не просто может, он регулярно убивает колоссальный труд спортсменов и тренеров. Это моя огромная боль и как судьи, и как постановщика. Тренеры месяцами отрабатывают сложнейшую высотную акробатику, а потом включают трек, где акценты не попадают в моменты фиксации или выбросов. Судья оценивает целостность программы. Если музыка живет отдельной жизнью, а команда — отдельной, рушится вся магия. Из-за кашеобразного звука на арене спортсмены банально перестают слышать счет, сбивается тайминг, летят станты, и команда мгновенно теряет баллы за синхронность.
Когда же на арену выходит команда с качественным, профессиональным спортивным аудиомиксом, разница слышна с первых секунд. Такой звук «пробивает» стадион, он держит энергетику, а каждый спецэффект и переход четко подчеркивает пиковые точки программы — выбросы, винты, схождения, пирамиды. Профессиональный трек буквально ведет команду за собой, маскирует микропаузы и создает тот самый вау-эффект, за который судьи с удовольствием ставят максимальные оценки в графе «общее впечатление».
Огромная проблема — музыка чужих команд, скачанная из интернета, где есть лишние войсы, и очень много чир команд используют музыкальное сопровождение вообще не в стилистике чирлидинга (уже сложились мировые чирлидинг-традиции, которым необходимо всё же следовать, особенно в плане стандарта по темпу). Кроме того, в отличие от перфоманса, где спортсмены слышат музыку и по сути музыка там скелет постановки, то в российском чирлидинге обычно музыка большей частью мало имеет отношения к постановке, и просто звучит фоном пока спортсмены «работу работают». Так быть конечно не должно, и судьи реагируют.
Экономить на звуке в современном чире — это стратегическая ошибка. Музыка — это полноценный невидимый атлет на арене, который либо помогает выиграть золото, либо тянет всю команду вниз.
===
Примечание редактора: https://cheersport.pro/price/ здесь вы можете заказать музыкальное сопровождение SMG (Sports Music Global) для своих чемпионских программ.
Игорь Логинов:
Кам, это был потрясающе глубокий, честный и системный разбор. Твой путь показывает, что в чир спорте нет легких дорог, но есть четкая математика успеха: база, дисциплина и непрерывное обучение. Что бы ты в преддверии нового спортивного сезона хотел пожелать всему нашему большому российскому чир-сообществу — тренерам, спортсменам, родителям?
Камал Шомадов:
Я хочу пожелать всем участникам нашей большой индустрии прежде всего осознанности и взаимного уважения. Спортсменам — никогда не сдаваться, помнить, что затяжные кризисы всегда предшествуют большим победам, как это было у нас в «No Name». Тренерам — не останавливаться в своем развитии, искать новые методики, учиться у лучших и беречь себя от выгорания. Родителям — набраться терпения, доверять наставникам своих детей, видеть в спорте школу жизни и характера, а не просто секцию выходного дня. Мы все делаем одно большое дело, и наш спорт будет расти только тогда, когда мы будем работать как один слаженный, профессиональный стант. Удачи всем в новом сезоне!
Игорь Логинов:
АВТОРСКОЕ РЕЗЮМЕ ИГОРЯ ЛОГИНОВА
Разговор с Камом Шомадовым оставляет глубокое аналитическое послевкусие. Он наглядно демонстрирует, что современный чирлидинг давно перерос рамки простого набора акробатических элементов. Это сложнейшая экосистема, где пересекаются спортивная психология, судейский прагматизм, жесткие законы биомеханики и, к сожалению, острые социальные вызовы — от нехватки профессиональных залов до потребительского отношения к тренерскому труду. Успех таких проектов, как «No Name» или тренерская работа Кама в «Скай Волкерс» и «Чирлэнд», доказывает: выигрывает тот, кто сочетает в себе спортивную страсть с холодной, системной аналитикой.
Мы должны менять отношение к тренеру в обществе, развивать инфраструктуру и растить умных, думающих атлетов. И здесь возникает фундаментальный вопрос к нашему экспертному сообществу: готовы ли мы как индустрия объединить усилия для создания единых методологических и инфраструктурных стандартов, чтобы защитить тренера от выгорания, а спортсмена — от системных ошибок, или же спасение утопающих так и останется делом рук самих энтузиастов на местах?
ИНФОРМАЦИОННАЯ СПРАВКА
* Шомадов Камал Акрамжонович
* Мастер спорта России. Обладатель национальной награды «Лучший стант года» (2021).
* Многократный чемпион и призёр чемпионатов России по чир спорту, победитель и призёр Всероссийских соревнований, победитель и призёр Кубка России, участник Чемпионата мира.
* Ведущий тренер клубов «Скай Волкерс» (Люберцы) и «Чирлэнд» (Королёв).
* Подготовил пул призёров чемпионатов России, победителей и призёров крупнейших Всероссийских соревнований.
* Постановщик соревновательных программ.
* Судья первой категории по чир спорту.
* Эксперт в области чирлидинга, специалист по высотной акробатике и биомеханике стантов.
Напоминаем о том, что портал Чирспорт.ПРО выбирает героев интервью по заявкам читателей.
Напишите — кто из спортсменов, тренеров и руководителей в чир спорте вам интересен больше всего?
Также вы можете сделать вашу команду или спортклуб успешнее, сделав запрос здесь: https://cheersport.pro/plans/
